Александр Никитич Севастьянов (a_sevastianov) wrote,
Александр Никитич Севастьянов
a_sevastianov

Categories:

БЕЗ ШИРМ И ШОР МУСУЛЬМАНСКИХ И ИНЫХ: ОТВЕТ ВАДИМУ СИДОРОВУ. ЧАСТЬ 2

(Продолжение. Начало в предыдущем посте)

8.
Вы упрекаете меня в нетерпимости к русским, перешедшим в ислам: «Вне зависимости от того, что на деле они не переставали быть этническими русскими, из вашей мифологической "церкви русского народа" вы их фактически выписываете в "бездну национального предательства", подвергая своеобразной этно-идеологической анафеме».
Свою заметку я написал не для выяснения, чья религия лучше: это разговор пустой. Я лишь настаиваю, что русским надо либо создать, наконец, свою религию, в центре которой будет сам русский народ и его предки, либо придерживаться одной из своих национальных религий, а не пытаться позаимствовать в очередной раз чужую. Переход в чужую религию, даже из лучших побуждений, неизбежно ведет к национальному предательству. Вот и вся моя идея.
Осмелюсь заметить, что предают всегда только свои. Чужой предать не может по определению. Переход русского в ислам и означает, как раз, переход в чужие, предательство своей национальной идентичности. Выше я привел некоторые причины, почему это так. Здесь добавлю еще кое-что.
Во-первых. Я высокого мнения об исламской цивилизации, поскольку с давних пор увлекаюсь восточными культурами не меньше, чем западной. Рекомендую Вам ознакомиться с моей книгой: «Битва цивилизаций: секрет победы», там об этом много написано.
Но то, что религия ислама нам всегда была расово и ментально чужда – это факт. Особенно подчеркну: расово чужда. То есть – органически. Это важно.
Дело в том, что мозги человека, как давно отмечено антропологами и расологами, имеют не только расовые, но даже и этнические (племенные) особенности, что отражается в основных этнических эпифеноменах: языке, культуре, вере. К чему это приводит?
Национальное своеобразие всегда ищет способа выражения, и религия есть один из наиболее наглядных и убедительных таких способов. Как очевидно и то, что пересадка веры от расы к расе или от этноса к этносу так же небезопасна, как пересадка органов (если негру, к примеру, пересадить почки белого, они отвалятся и тот умрет). Помимо всего прочего, это и отказ от национального своеобразия, принятие устоев, образа мыслей и жизни чужого, а часто и враждебного народа.
Для краткого разъяснения приведу цитату из своей книги «Основы этнополитики»:
«Часто приходится слышать, что религиозная принадлежность, наряду с социальной и национальной, является платформой самоопределения человека и центром консолидации людских общностей. В силу своей, якобы, абсолютной изначальности, имманентности. Но так ли это на самом деле?
Возьмем, к примеру, основные мировые религии: христианство, мусульманство и буддизм. Что мы увидим сразу же, взглянув на карту их распространения? Мы увидим, что все они жестко привязаны каждая к определенной расе.
Так, христианство (если оставить в стороне поздние результаты католического миссионерства в Латинской Америке, Африке и Южной Азии), распространилось преимущественно среди народов большой изначальной расы европеоидов. Именно европеоиды решительно выбрали христианство для себя, стали для него основной биологической базой. Хотя христианство и зародилось у представителей вторичной расы (евреев-семитов), но было ими отвергнуто как девиация, а укоренилось – у белых европеоидов.
Буддизм еще в средние века распространился на большинство народов другой расы – монголоидной. Хотя буддизм возник у индоариев (европеоидов) как контроверза индуизму, но не смог вытеснить индуизм и сегодня утрачивает свои позиции на Индостане, но зато безраздельно господствует в Юго-Восточной, а отчасти и Центральной Азии, населенной монголоидами. Повторив в чем-то судьбу христианства, зародившегося как девиация религии одной расы, но затем подчинившего себе другую расу.
Мусульманство – и зародилось, и распространилось среди народов вторичной расы, расселенной в Передней Азии и Северной Африке (семитов и тюрков), хотя затем, в результате политики агрессивного, вооруженного прозелитизма, захватило и часть монголоидов, негроидов и разнообразных метисов.
Таким образом, расологическая проекция на религиозные предпочтения четко проявляется уже в первом приближении. Три большие религии в целом соответствуют трем большим расам – двум изначальным и одной вторичной».
Поменять одну мировую религию на другую – изнасиловать свою биологическую идентичность, это очевидно. У меня как этнического националиста, биологиста, это вызывает отвращение.
Один респондент, защищая Вас, написал, что видит в переходе Сидорова и его единомышленников в мусульманство – стремление «выразить свою русскость в исламском порядке»... Я не могу судить, насколько он проник в Вашу душу. Но на мой взгляд, им сформулирована мечта шизофреника, раздвоенной личности.
Надеюсь, он не прав, и с Вами все в порядке.
Во-вторых. Переход отдельных отщепенцев в иную веру всегда вызывал у основной массы их соплеменников резко негативную реакцию. И это, конечно, оправдано и справедливо.
Так, евреи, если кто-то из них обращался в христианство, читали по такому заупокойные молитвы, как по умершему.
Известно, как татары-мусульмане относятся к кряшенам (татарам-христианам), как эти отношения проявляли себя в истории (кряшены, к примеру, помогали русским при взятии Казани). Среди мусульман, переселившихся в последние полвека в Европу, бывали случаи перехода в христианство, но таким людям всегда грозило отлучение от семьи, от общины, настоящий остракизм, а то и смерть. Какая судьба ждет чеченца, жителя Грозного, если он публично перекинется в христиане? Среди осетин мусульман относительно немного, и они живут сами по себе, не смешиваясь. У русских чье-то окатоличивание всегда вызывало в обществе настороженность и отторжение, было проявлением фрондерства, вызовом обществу и власти.
Христиане, образовавшиеся в среде буддийских народов, как правило, пользуются безграничной веротерпимостью последних, однако не везде: в Японии в XVII веке, к примеру, сегуны-националисты решили покончить с «христианской заразой»: были распяты 23 католических священника и всех крестившихся неофитов вырезали...
Такое отношение возникает на самом глубинном, инстинктивном уровне. Здоровые, сплоченные народы ощущают именно национальное предательство вероотступников, разрыв глубинной связи с ними, ощущают угрозу разложения, разъединения этноса, исходящую от таких людей.
В-третьих. Нация это кровь и история. Не только связь с живыми соплеменниками, но и связь с предками, с отцами-дедами-прадедами, непоправимо разрушается при перемене веры. Между тем, фактор связи с предками основополагающ для любого нациегенеза.
Сегодня русский нациегенез в очередной раз, после крещения Руси и петровских реформ, вступил в начальную фазу. Пользу или вред этому процессу несет с собой исламизация части русских?
Русский христианин связь с предками имеет априори; русский, принявший родноверие, такую связь также обретает. Понятно, что вероотступником не могут назвать друг друга ни родновер, ни православный христианин, ибо перед нами варианты исторических (для нашего времени) религий нашего народа.
А русский, принявший ислам? Нет, наоборот, он рвет все связи с предками, закладывает основу для новой идентичности, которая вовсе не обязательно станет русской.
Еще раз повторю: исторические отношения русских и мусульман омрачены веками кровавого противостояния. С татарами, с турками, с персами, с народами Кавказа. Сегодня это противостояние продолжается в виде борьбы с волной мусульманской иммиграции, с экспансией, захлестнувшей Европу и Россию. Борьбы, кстати, тоже не бескровной: сотни приезжих и десятки русских юношей уже лежат в сырой земле.
Если кто-то надеется исправить «заблудший» русский народ силой, навязав ему массовым порядком нормы шариата, то окрестные инородцы-мусульмане, конечно, скажут ему спасибо и всячески поддержат. И когда русских мужчин в результате максимально выбьют, наши земли, наше имущество, наши женщины, наши дети перейдут в инородческие руки.
Если же вы лично и персонально меняете свою религиозную идентичность с присущей русским на присущую мусульманам, вы тем самым меняете в себе и вокруг себя вектор вековечной русской этнополитики. Что с точки зрения русской истории, в том числе современной, представляется по меньшей мере противоестественным. Сами же вы при этом переходите в чужой лагерь. Разве это не очевидно?
Самое убедительное подтверждение этому, повторюсь, – многочисленные факты вербовки русских мужчин и женщин, принявших ислам, под знамена джихада. Смертники и смертницы, русские шахидки: вот феномен, наставивший меня на правильное понимание проблемы. Заставивший высказаться на резко обострившуюся тему.
И Вам, Вадим, тут возразить нечего, извините. Да Вы и не возражаете…

9. Вы привели аргумент, который, при ближайшем рассмотрении, работает, по-моему, против Вас: «Вот, уважаемые Вами (и есть за что) китайцы взяли и признали в качестве защищенного законом меньшинства мусульман из числа этнических китайцев (хуэй), гарантировав им широкую религиозную автономию в обмен на лояльность Китаю. И всем хорошо и обычным китайцам, и китайцам-мусульманам. А для русского националиста даже сохраняющий этническую идентичность русский мусульманин все равно враг, потому что русский национализм есть не прагматическая доктрина защиты собственных этнических интересов, а орудие в руках того или иного внеположенного идеологического проекта… Если бы Вы, Александр Никитич, были действительно этническим националистом, каковым себя позиционируете, Вы подобно китайцам попытались бы сохранить в едином пространстве этнической общности новый ее подвид, субэтнос русских мусульман (русские хуэй). Но вместо этого Вы в очередной раз наглядно показали, что русский этнический национализм это миф, ширма, призванная скрывать интересы тех или иных интернациональных идеологических проектов».
Ну, что ж, охотно отвечу русскому хуэю.
Обвинение националистов в том, что ими играют/прикрываются интернационалисты, столь же неново, сколь и бездоказательно, на этой демагогии я не стану задерживаться.
А вот насчет китайской политики поговорим. Как Вам известно, в своих религиозных воззрениях, да и во всем своем мировоззрении вообще, китайцы исходят из одного-единственного принципа: принципа пользы. В мире нет более прагматичного народа. Именно в поиске пользы они стремятся обрести (и обретают, на мой взгляд) истину. Должно быть, поэтому их основная религиозная основа – конфуцианство – не является собственно религией, это свод философских и этических правил. Отсюда и их повышенная веротерпимость: большинство ханьцев склонно к буддизму, но есть христиане, есть мусульмане, были когда-то даже иудеи (после революции все сбежали, кто в Гонконг, кто в Израиль) и т.д.
Однако эта веротерпимость строго дозируется в зависимости от политической ситуации и государственных, опять-таки прагматических, интересов.
Позвольте напомнить Вам печальную судьбу Синцьзяно-Уйгурского региона, который де-факто перестал существовать как мусульманский анклав. В результате удельный вес мусульман в Китае резко снизился.
Позвольте напомнить и о тысячелетней экспансии китайцев в Среднюю Азию, резко активизировавшейся с 1990-х гг. Не узбекские и таджикские иммигранты угрожают сегодня ханьцам и их идентичности, а строго наоборот: происходит обвальная китайская иммиграция в Казахстан, республики Средней Азии.
Итак, говорить сегодня о какой-либо мусульманской угрозе для Китая и китайцев не приходится. Могут ли на этом политическом фоне правители Поднебесной позволить крайне незначительной части китайцев принять ислам на условиях абсолютной лояльности? Почему бы и нет…  К сему замечу, что коммунистические правители Китая, все получившие свою долю интернационалистский закваски, являются скорее патриотами, чем националистами, и исходят из приоритета государственных, а не национальных интересов, хотя неуклонно ведут политику ассимиляции меньшинств и наращивания удельного веса ханьцев.
Признаюсь Вам, что будь я правителем России, то с государственнических позиций относился бы к русским мусульманам точно так же. Лояльны? Вот и ладушки! Не требуем же мы большего от татар или ингушей и прочих этнических мусульман, не приглашаем их податься в русские или креститься. (При этом я самым жестким образом покончил бы с нашествием мусульман на русские земли и не допустил бы политизации исламистов в России.) Разумеется, я не поощрял бы переход русских в ислам, но и не отталкивал бы их от себя.
Но я не простоватый патриот-государственник, а русский националист. Для меня права и интересы нации первичны, приоритетны, а интересы государства – вторичны. Я понимаю: любой ущерб, понесенный русской нацией, в конечном счете обернется ущербом для России. Этим пониманием и продиктована моя позиция.
Я хорошо отношусь к мусульманам в целом. Я жил среди них полгода и пришел к выводу о том, что в их жизни очень многое устроено правильно, хорошо, и что с мусульманами можно и нужно дружить, искать взаимопонимания, союзничать против общего врага.
Я хорошо отношусь и к исламу, как одной из многих религий. Не идеализирую, но и не демонизирую его. Я считаю, что любая религиозность лучше атеизма.
Но я плохо отношусь к переходу русских людей в ислам. Потому что вижу в этом вполне реальную угрозу для моего русского народа, вижу предательство его интересов. Я говорю об этом прямо, не лукавя из прагматических соображений. Никто не выталкивает вас, русских мусульман, из состава русского народа (на мой взгляд, вы делаете это сами), но оценку вашего выбора извольте выслушать глаза в глаза.

10. Вместо заключения.
Национализация религий, на мой взгляд, это неизбежный мировой тренд. В основе же национальной религии необходимо и всегда должен лежать культ предков. Которые у русских – одни, у евреев – другие, у чеченцев – третьи и т.д. У каждого народа – свои, в общем. Без этого главного правила никакая национальная религия невозможна...
Думаю, нам многому следует научиться в этом смысле у помянутых Вами китайцев с их конфуцианством – мудростью, возведенной в ранг религии. Прежде всего – именно отработанному в тысячелетиях культу предков, приоритету семейности. Уже этим одним они заслужили грядущее величие.
Надо следовать примеру лучших, победителей. Реванш Китая неизбежен, ergo
Исламскому же миру, по моим прогнозам, победы не видать, кроме, разве что, пирровой и временной, за счет чисто этнодемографического фактора. Соответственно, русским не стоит заботиться о том, чтобы примкнуть к этому миру, слиться с ним. Союз – да: но не слияние!
Надо искать свой путь.

Александр Севастьянов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments