Александр Никитич Севастьянов (a_sevastianov) wrote,
Александр Никитич Севастьянов
a_sevastianov

Category:

ПОДВОДЯ ИТОГИ – 2019 (часть 1)

Главное достижение года
Главным достижением года я считаю чувство стабильности, устойчивости внутреннего положения России, которая с 2011 года прошла через серию провокаций (извне и изнутри) и попыток дестабилизации. Прошла уверенно, как мощный атомный ледокол через льды и торосы.
Раздаются голоса оппозиционеров, именующих такое положение «скатыванием в застой». Быть может, для молодежи, вечно жаждущей перемен, это может звучать убедительно. Но людей моего поколения, живших в 1970-е, 1980-е и переживших 1990-е гг., подобной риторикой не проведешь. Мы прекрасно понимаем, что клеветнический ярлык «застоя», наклеенный агентами влияния наших «заклятых друзей» и «прорабами Перестройки» на десятилетия, предшествовавшие буржуазно-демократической революции 1991-1993 гг., – был сугубой ложью. Что в действительности это были годы не застоя, а расцвета, годы нашего наивысшего могущества в ХХ веке, самых главных достижений в экономике, строительстве, технологиях, культуре, годы накопления огромного потенциала… Конечно, хотелось большего, лучшего и т.д. (русским всегда хочется всего и сразу), поэтому мы мало ценили то, что имели, – зато очень быстро оценили все это, когда потеряли…
Очень хочется верить, что этот страшный урок пошел нам впрок.
Пережив и проанализировав революцию 1991-1993 гг., много лет изучая опыт российских революций начала ХХ века, я пришел к совершенно однозначному выводу: любая революция есть абсолютное зло, уничтожающее наши драгоценные достижения, убивающее и ставящее нас на грань выживания. Соответственно, все революционеры суть либо дураки, которые этого не понимают, либо сволочи, которые понимают, но делают. Сегодня, как мне кажется, у российских революционеров шансов нет, и этот вывод – главный радостный итог минувшего года. На фоне событий в Гонконге или Франции московские беспорядки – как летняя гроза на фоне урагана «Катрина».
Я совершенно убежден, что если Россия проживет хотя бы двадцать лет без потрясений – войн, революций, радикальной смены политического курса – то результатом станет небывалый расцвет страны. В этом – моя мечта. Минувший год слегка ее приблизил.

Международное положение России
Вот уже несколько лет подряд, по моим наблюдениям, международная повестка дня не является определяющей для России, ее политического бытия. Это – важнейшее изменение, возникшее совсем недавно, но, как кажется, имеющее шанс закрепиться. И в этом я усматриваю показатель усиления России во всех отношениях, укрепления ее суверенитета. Мы теперь наконец-то идем своим путем, исходя из собственных интересов, играем по своим правилам, не навязанным нам извне; напротив, внешний мир во многом вынужден реагировать на наши инициативы, «отыгрывать» наши пасы.
В чем-то это связано, как уже сказано, с нашим реальным усилением, заставляющим считаться с российской позицией по ряду вопросов, в чем-то – с ослаблением Запада, нашего стратегического противника. Очень показательной в этом смысле стала история с неудавшимся переворотом в Венесуэле, где Россия успешно сорвала хищнические планы Америки, а той пришлось лишь утереться и подобрать свои щупальцы.
Важно, что кризис НАТО отмечается даже странами-участниками альянса (вспомним характерное критическое высказывание Макрона). К тому же Америка, уставшая от собственного гегемонизма, дорого ей обходящегося, направлена Трампом на смену внешнеполитического курса: от глобализма – к национализму, о чем Трамп открыто заявил в сентябре прошлого года на сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Этот курс несомненно укрепит Америку, но ослабит Запад в целом. Брексит, ставший абсолютной неизбежностью после победы на выборах Бориса Джонсона, демонстрирует нам линии разлома якобы единой Европы. Несмотря на антироссийскую риторику Джонсона, его победа есть и наша победа тоже, ибо брексит – важный элемент ослабления нашего стратегического противника, имеющий значение прецедента, у которого неизбежно будет длинный шлейф продолжений и последствий.
Прочие противоречия и сложности Евросоюза я не стану перечислять, чтобы не уходить от главной темы.
Да, Запад еще имеет возможность ставить нам палки и палочки в колеса, пугать войной (на которую, думается, сам никогда не осмелится), устраивать разные санкции. Неприятно? Убыточно для нас? В чем-то да, а в чем-то эти санкции пошли нам на пользу, вызвав в промышленности бум импортозамещения, а в сельском хозяйстве – настоящий расцвет. К тому же, санкции довольно больно ударили и по западной экономике. Ими стали тяготиться – и это весьма заметно – многие страны Запада, многие западные компании и фирмы, лишившиеся прибылей. Думается, поиск выхода из этой бесперспективной для всех ситуации, рано или поздно приведет к нормализации обстановки вокруг России. Это, между прочим, будет связано и с растущим раздражением как в США, так и в Европе против Украины, чья глупая, неконструктивная внешняя политика и профашистская (т.е. неприличная по западным понятиям) внутренняя политика рано или поздно приведут к признанию права России на Крым и т.д.
В целом же я бы назвал минувший год – годом стабильности во внешней политике, как и во внутренней. Ни особого улучшения, ни резкого ухудшения в положении России не случилось. Но ряд успехов и неудач отметить, все же, стоит.
Не буду писать об очевидном – о неизменно растущей и крепнущей дружбе с Китаем, Индией, Ираном. Это уже давно как бы константы нашей внешней политики, надежные и позитивные. Скажу о более неоднозначных моментах.
Украина, Крым, Белоруссия. Весьма характерной стала недавно прошедшая встреча в «нормандском формате». Украине вольно трактовать ее как «партию вничью». На самом деле это никакая не ничья, а стопроцентная победа России, которая ни в чем и ни на йоту не позволила украинской стороне уклониться от минских соглашений и формулы Штайнмайера, как та ни пыталась вывернуться из этого «жесткого шенкеля». В то же время сама Россия, фактически поддержанная Францией и Германией, осталась неколебима и не понесла ни имиджевого, ни какого-либо иного урона. В выигрыше и республики Донбасса, с волей которых Украину заставляют считаться «старшие товарищи». И теперь Украина вынуждена продолжить разведение сил с ЛДНР, но взять под контроль границу с Россией на этой территории она при этом не может, а это означает неизбежную потерю для украинского государства бывшей территории Области Войска Донского, волею несправедливой судьбы прирезанной к нему немецким штыком в 1918 году. Свою позицию ЛДНР высказала притом вполне однозначно: возвращаться в Украину непризнанные республики не желают, а хотят войти в состав России. Что рано или поздно, думаю, и произойдет.
Мы должны понимать одну важнейшую вещь. Война с Украиной неизбежна, поскольку никакого другого разрешения, кроме раздела Украины, русско-украинская проблема не имеет. Наша цель – входящая в Россию Новороссия, простирающаяся от Харькова до Тирасполя. Однако сегодня воевать мы по ряду причин не можем, удобный для этого момент был упущен в 2014 году. И нам теперь остается только уповать на украинских безумцев, буде они пожелают развязать войну сами, подав нам повод для сокрушительного ответа. Случится ли это и когда именно – можно только гадать. Победа на выборах Зеленского, явно не настроенного на войну, теоретически открывает для нас и другую возможность: гражданскую войну в самой Украине. Поскольку сложившееся там фактическое двоевластие (с одной стороны власть президента, а с другой – власть националистов под патронажем министра внутренних дел Авакова, коего Зеленский обещал снять не позже будущего февраля) рано или поздно перейдет в фазу «кто – кого». Вооруженные конфликты между бойцами ВСУ и батальонами националистов, уже имевшие место не раз, – прообраз возможного скорого будущего. И тогда у нас может появиться легитимный повод принять в этом деле участие ради того результата, о котором сказано выше.
Что нам пока остается делать с Украиной? Да все то, что и делается. Обмен пленными, возврат ржавых корабликов без унитазов, продажа газа... И – максимальная поддержка Донбасса, который на сегодня является главным фактором, способным вызвать на Украине столь нужную нам гражданскую войну.
На фоне российско-украинских отношений особенно важное значение имеет дальнейшая интеграция Крыма с Россией. И тут, конечно, большим новогодним подарком для всех нас стал запуск железнодорожного сообщения с полуостровом. Я лично ждал этого события, как великого праздника, и неотрывно смотрел на экран, когда там показывали проезд Путина в кабине машиниста из Керчи в Тамань – и потом проезд первого поезда из Петербурга в Севастополь. Какую искреннюю радость вызвало это грандиозное событие в Крыму! Какое невероятное количество билетов уже продано на первые же рейсы, сколько желающих совершить этот исторический вояж! (Я бы и сам поехал, если б не медицинские проблемы.) Как известно, не только из Москвы и Питера будут ходить новенькие составы: предполагается открыть сразу десять пассажирских маршрутов, которые свяжут с Крымом еще и Мурманск, Екатеринбург, Смоленск, Брянск, Кисловодск… Крым – не только здравница и святыня русского народа, это лучшая из жемчужин российской короны, ради которой стоит воевать не только с Украиной, а хоть и со всем миром. И то, что Крым вернулся к нам мирно и законно, без военных действий и человеческих жертв – это настоящее чудо, о чем мы всегда должны помнить.
Минувший год немало подразнил нас возможностью аналогичного воссоединения с Белоруссией. Мы то сближались с этой древней частью единой Руси, отделенной от нас враждебными для русских и белорусов силами, то это сближение вновь тормозилось. Прежде всего, эти колебания связаны с недальновидностью Лукашенко, который напрасно возомнил себя вечным и бессмертным. Между тем, ему бы следовало понимать, что как только его не станет (а это рано или поздно произойдет), в Белоруссии мгновенно развернутся и начнут действовать деструктивные силы, которые разрушат все плоды его трудов. И что только протекторат России может надежно обеспечить Белоруссии стабильность, а семье, детям самого Лукашенко – жизнь и свободу. Но пока он этого не хочет понять и признать, а через его голову данный вопрос не решается.
Сирия. Неясное положение сложилось, к сожалению, в Сирии, хотя год назад я воспринимал практическое завершение там войны как нашу победу. Но, как видно, поторопился с выводами. Еще в 2016 году в «Нашем современнике» вышла моя статья «Дивиденды Сирии: десять сомнений», где я с гордостью писал: «Россия утерла нос Америке, показав, как надо воевать и побеждать». Однако сегодняшнее положение дел заставляет вспомнить слова Юлия Цезаря по адресу своего заклятого врага: «Помпей умеет побеждать, но не умеет пользоваться плодами своих побед».
На финише сирийской войны нас в 2019 году ожидал ошеломительно неприятный сюрприз. Главный трофей – сирийская нефть – оказался в руках Америки. Выгодополучатель тут – вовсе не мы, как следовало надеяться, а США, которые с потрясающей ловкостью нашими руками снимают исключительно для себя пенку с нашего же варенья. Американские войска благоразумно ушли с сирийской территории – именно с той, где им нечего делать, с которой нечего взять. И еще более благоразумно остались там, где расположены основные источники богатства, а теперь немерено качают оттуда нефть, ничем особенно не рискуя. Как вытурить оттуда амерканцев, не развязав мировую войну (на это ни мы, ни, тем более, Сирия, пойти не можем), непонятно.
Спрашивается: чем Сирия станет расплачиваться с нами за услуги, прежде всего военные, которые уже весьма велики в денежном выражении, а в дальнейшем – за восстановление страны, в котором нам, хочешь не хочешь, а придется участвовать? Еще недавно многие страны (и мы в первую очередь) надеялись как следует разбогатеть, помогая Сирии восстать из руин, ведь это дело сказочно прибыльное. Но откуда же возмутся эти сказочные прибыли, если Асаду нечем платить, ибо сирийская нефть в американских руках? Возникает резонный вопрос: «за что боролись»?!
Пусть Россия не дала Америке осуществить в Сирии свои военно-политические цели (режим Асада устоял, американцы не смогли взять страну под свой контроль в целом), но как не признать, что коммерсант Трамп переиграл спортсмена Путина. Первый получил немалые прибыли, а второй пока что – лишь немалые издержки. Конечно, чести и славы воинской, добытой в Сирии, у нас не отнять, международный авторитет свой Россия подняла, особенно в ближневосточном регионе, и т.д., и т.п. Кроме того, у России пока сохраняется возможность некоторого реванша в Ливии, а впоследствии, чего  доброго, и в Ираке. Но это все – журавли в небе, а нефтяная синица-то – у американцев…
Вызывает сомнения и стабильность конечного военного результата – я говорю про победу над ИГИЛ, запрещенной (у нас) организацией, которая на самом деле есть не организация, а глобальная идея. Судя по непрестанным проявлениям активности боевиков – то исламских, то просто оппозиционных Асаду, до окончательного контроля правительства над страной еще весьма далеко. Вооруженные провокации вспыхивают порой под самым Дамаском, и даже наши военные не чувствуют себя вполне в безопасности на своих базах, атакуемых то передвижными минометами, то дронами. Это неудивительно – ведь идею пушками не уничтожить, не победить. Так что все время продолжает свербить мысль: не окажемся ли мы в Сирии в таком же положении, как американцы в Афганистане? Ведь пока Асад не начнет масштабное восстановление страны, ему не видать прочной и однозначной поддержки большинства населения. А как восстанавливать, если нет нефтяных денег, перехваченных Трампом?
Как говорят испанцы, на штыки можно опираться, вот только сидеть на них нельзя. Тем более, если это штыки иностранных военных (в данном случае русских). Асаду еще предстоит усвоить эту истину…
Турция. Если и говорить о нашем несомненном успехе на Ближнем Востоке, в том числе в связи с сирийской войной, то это – отношения с Турцией. Год назад я писал: «Разрыв России с Турцией – одно из наиболее драматичных и негативных последствий войны в Сирии. Надо сделать все, чтобы преодолеть его и восстановить отношения, иначе потянется такой шлейф зла, описать который мне не хватит и отдельной статьи». Эту задачу я считал важнейшей, имея в виду собственную безопасность России. И сегодня, слава богу, мы, кажется, можем говорить о полномасштабном восстановлении дружеских отношений с Турцией и лично с Эрдоганом.
Конечно, в политике, как правило, нет места сантиментам, и надо ясно понимать, что интересы собственной страны и собственной власти всегда будут у Эрдогана на первом месте. Так что было бы преждевременно трактовать Турцию как «нашего человека в НАТО». Но то, что эта страна отвязалась от диктата Америки и Северного Альянса, чем вызвала у этих своих вчерашних «старших товарищей» большую обеспокоенность – это факт. Как фактом является и то, что Путину удается найти с Эрдоганом общий язык в сложнейших вопросах ближневосточной политики, где требуется взаимный учет интересов и желание находить компромиссы во имя добрососедства. А это, вне сомнения, большой дипломатический успех Путина, ведь Турция – один из ключевых игроков в регионе, вес которого растет.
Но и тут есть повод для беспокойства: это решительное намерение Эрдогана прорыть канал, соединяющий Черное море с Мраморным и превращающий Стамбул в остров. Этот вариант может де-факто отменить «конвенцию Монтрё» и открыть доступ в черноморские воды для авианосцев НАТО. Пусть Эрдоган сегодня склонен дружить с Путиным, пусть у него есть личный счет к Америке, стоявшей за попыткой переворота, едва не стоившей жизни турецкому президенту и его семье, пусть он способен противостоять Штатам в частных вопросах (закупка у нас С-400 и пр.). Но не считаться с Америкой по большому счету он не может. К тому же Эрдоган не вечен, и каковы будут военно-политические последствия прорытого канала в будущем, предсказать сегодня трудно.
Еще один камень преткновения в российско-турецких отношениях может возникнуть, если Турция пойдет навстречу марионеточному прозападному так называемому Правительству национального согласия (ПНС) Ливии. В то время, как нашим целям и задачам в этой стране больше соответствовала бы победа Ливийской национальной армии фельдмаршала Хафтара, взятие ею Триполи. Российский МИД недаром быстро и негативно отреагировал на известие о принципиальном согласии Эрдогана откликнуться на просьбу ПНС о помощи «с воздуха, с земли и с моря». Прислушается ли турецкий президент к мнению России, как он прислушался в отношении сирийских курдов? Это мы вскоре узнаем.
Африканский саммит. Значительным событием 2019 года стал саммит африканских государств, проведенный в Москве. Его оценка неоднозначна. С одной стороны, понятна наша попытка вернуть былые позиции, которые имел на «черном континенте» Советский Союз. Попытка явно запоздалая, но не совсем безнадежная, о чем говорит дружное участие всех приглашенных, уловивших свой интерес в укреплении отношений с Россией. С другой стороны, баланс наших издержек и гипотетических приобретений пока неясен и спорен. Циничным выглядит прощение огромных долгов неграм, в то время как собственное население, опутанное кредитами, в своем большинстве бьется-колотится, чтобы только кое-как прокормиться и одеться, борется за выживание. А самое главное – не оставляет опасение наплыва негроидов в нашу страну, где климат меняется в сторону потепления, а гигантские пространства манят переселенцев из африканских стран, лидирующих в мире по суммарному коэффициенту рождаемости, переполненных нищим и голодным черным людом. Рост негритянского поголовья в Москве последних лет и так заметен невооруженным глазом; к примеру, каждый вечер в метро на моей станции дежурит очередной негр-координатор, к которому периодически подходит то один, то другой черный соплеменник, обменивается парой слов и уходит по своим делам. О чем они договариваются? О расселении? О трудоустройстве? О наркотрафике? Не знаю. Но от этой непонятной активности чужаков не покидает чувство дискомфорта, обеспокоенности. Чем в данном плане обернется активизация наших отношений с Африкой?
Таковы, в общем и целом, внешнеполитические итоги прошедшего года. Я бы выразил их одним словом: стабилизация, в которой просматривается баланс оптимистических и пессимистических факторов, но нет ни больших успехов, ни больших угроз.
В условиях постепенного, но весьма успешного разрешения международных проблем, отягощающих Россию с конца 1980-х годов, центр тяжести политики естественно смещается на внутреннюю проблематику. Противоречия которой начинают выпирать, а шероховатости превращаться в барьеры на нашем пути.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments