Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

(no subject)

Дорогие друзья!
Под влиянием последних событий я перечитал "Маугли", получил большое удовольствие, восхитился и решил поделиться радостью с вами. Киплинг, конечно, был гений и он был абсолютно прав, описывая бандарлогов. А прав ли оказался в этой связи Путин - это пусть решает каждый сам.
Читайте:

-- Теперь  у  меня  будет свое собственное племя, и я буду целый день водить его по деревьям!

-- Что это  за  новая  глупость,  маленький  выдумщик?  -- спросила Багира.

-- Да,  и  бросать  ветками  и  грязью  в старого Балу, -- продолжал Маугли. -- Они мне это обещали... Ай!

-- Вут! -- Большая лапа  Балу  смахнула  Маугли  со  спины пантеры,  и, лежа между передними лапами медведя, Маугли понял, что тот сердится. -- Маугли, -- сказал Балу, -- ты разговаривал с Бандар-Логами, Обезьяньим Народом?

Маугли взглянул на Багиру -- не сердится ли и она тоже  -- и увидел, что глаза пантеры стали жестки, как два изумруда.

-- Ты   водишься   с   Обезьяньим   Народом  --  с  серыми обезьянами, с народом, не знающим Закона,  с  народом,  который ест все без разбора? Как тебе не стыдно!

-- Балу  ударил  меня  по голове, -- сказал Маугли (он все еще лежал на спине), -- и я убежал, а серые обезьяны спустились с дерева и пожалели меня. А другим было все равно. -- Он слегка всхлипнул.

-- Жалость  Обезьяньего  Народа!  --  фыркнул   Балу. -- Спокойствие  горного  потока! Прохлада летнего зноя! А что было потом, детеныш человека?

-- А потом... потом они дали мне орехов и  всякой  вкусной еды,  а потом взяли меня на руки и унесли на вершины деревьев и говорили, что я им  кровный  брат,  только  что  бесхвостый,  и когда-нибудь стану их вожаком.

-- У них не бывает вожака, -- сказала Багира. -- Они лгут. И всегда лгали.

-- Они были очень ласковы со мной и просили приходить еще. Почему  вы  меня  никогда  не  водили к Обезьяньему Народу? Они ходят на двух ногах, как и я. Они не дерутся  жесткими  лапами. Они играют целый день... Пусти меня, скверный Балу, пусти меня! Я опять пойду играть с ними.

-- Слушай,   детеныш!  --  сказал  медведь,  и  голос  его прогремел, как гром в жаркую ночь.  --  Я  научил  тебя  Закону Джунглей -- общему для всех народов джунглей, кроме Обезьяньего Народа,  который живет на деревьях. У них нет Закона. У них нет своего  языка,  одни  только  краденые   слова,   которые   они перенимают  у  других,  когда  подслушивают, и подсматривают, и подстерегают, сидя на деревьях. Их обычаи --  не  наши  обычаи. Они  живут  без  вожака.  Они ни о чем не помнят. Они болтают и хвастают, будто они великий народ и  задумали  великие  дела  в джунглях, но вот упадет орех, и они уже смеются и все позабыли. Никто  в  джунглях  не водится с ними. Мы не пьем там, где пьют обезьяны, не ходим туда, куда ходят обезьяны, не охотимся  там, где  они  охотятся,  не  умираем там, где они умирают. Разве ты слышал от меня хотя бы слово о Бандар-Логах?

-- Нет, -- ответил Маугли шепотом, потому что лес  притих, после того как Балу кончил свою речь.

-- Народ  Джунглей  не хочет их знать и никогда про них не говорит. Их очень много, они злые, грязные, бесстыдные и  хотят только  того,  чтобы Народ Джунглей обратил на них внимание. Но мы не замечаем их, даже когда они бросают орехи и сыплют  грязь нам на голову.

Не  успел  он  договорить, как целый дождь орехов и сучьев посыпался на них с деревьев; послышался кашель, визг и сердитые скачки высоко над ними, среди тонких ветвей.

-- С Обезьяньим  Народом  запрещено  водиться,  --  сказал Балу, -- запрещено Законом. Не забывай этого!

-- Да,  запрещено,  --  сказала  Багира.  -- Но я все-таки думаю, что Балу должен был предупредить тебя.

-- Я?.. Я? Как могло мне прийти в голову,  что  он  станет водиться с такой дрянью? Обезьяний Народ! Тьфу!

Снова  орехи  дождем  посыпались им на головы, и медведь с пантерой убежали, захватив с собой  Маугли.  Балу  говорил  про обезьян  сущую правду. Они жили на вершинах деревьев, а так как звери редко смотрят вверх, то обезьянам и  Народу  Джунглей  не приходилось  встречаться.  Но  если  обезьянам попадался в руки больной волк, или раненый тигр, или медведь, они мучили  слабых и забавы ради бросали в зверей палками и орехами, надеясь, что их заметят. Они поднимали вой, выкрикивая бессмысленные  песни, звали  Народ Джунглей к себе на деревья драться, заводили из-за пустяков ссоры  между  собой  и  бросали  мертвых  обезьян  где попало, напоказ всему Народу Джунглей. Они постоянно собирались завести  и  своего  вожака, и свои законы и обычаи, но так и не завели, потому что  память  у  них  была  короткая,  не  дальше вчерашнего  дня.  В  конце  концов  они  помирились на том, что придумали поговорку: "Все джунгли будут думать завтра так,  как обезьяны  думают  сегодня",  и  очень  этим утешались. Никто из зверей не мог до них добраться,  и  никто  не  обращал  на  них внимания  -- вот почему они так обрадовались, когда Маугли стал играть с ними, а Балу на него рассердился.

Никакой другой цели у них не было -- у обезьян никогда  не бывает  цели,  --  но одна из них придумала, как ей показалось, забавную штуку и объявила всем другим, что  Маугли  может  быть полезен  всему  их племени, потому что умеет сплетать ветви для защиты от ветра, и если его  поймать,  то  он  научит  этому  и обезьян. Разумеется, Маугли, как сын лесоруба, многое знал, сам не  помня  откуда,  и  умел  строить шалаши из хвороста, сам не зная, как это у него получается. А Обезьяний Народ, подглядывая за ним с деревьев, решил, что это занятная игра. На  этот  раз, говорили  обезьяны,  у  них  и вправду будет вожак и они станут самым мудрым народом в  джунглях,  таким  мудрым,  что  все  их заметят  и позавидуют им. И потому они тихонько крались за Балу и Багирой, пока не наступило время полуденного отдыха и Маугли, которому было очень стыдно, не улегся спать  между  пантерой и медведем,  решив,  что  больше  не станет водиться с Обезьяньим Народом.

И тут сквозь сон он  почувствовал  чьи-то  руки  на  своих плечах  и  ногах  --  жесткие, сильные маленькие руки, -- потом хлестанье веток по лицу, а потом он в изумлении  увидел  сквозь качающиеся  вершины  землю  внизу  и Балу, который глухо ревел, будя джунгли, а Багира прыжками  поднималась  вверх  по  стволу дерева,  оскалив  сплошные  белые  зубы.  Обезьяны торжествующе взвыли  и  перескочили  вверх  на  тонкие  ветви,  куда  Багира побоялась лезть за ними.

-- Она  нас  заметила!  Багира  нас  заметила! Все джунгли восхищаются нашей ловкостью и нашим умом! -- кричали обезьяны.

...Обезьяны называли это  место своим  городом  и делали вид, будто презирают Народ Джунглей за то, что он живет в лесу. И все-таки  они  не  знали,  для  чего построены   все   эти   здания  и  как  ими  пользоваться.  Они усаживались в кружок на помосте в княжеской зале совета, искали друг у дружки блох и играли в людей: вбегали  в  дома  и  опять выбегали  из них, натаскивали куски штукатурки и всякого старья в угол и  забывали,  куда  они  все  это  спрятали;  дрались  и кричали,  нападая  друг  на  друга, потом разбегались играть по террасам княжеского сада, трясли  там  апельсиновые  деревья  и кусты  роз  для  того  только, чтобы посмотреть, как посыплются лепестки и плоды. Они обегали все переходы и темные коридоры во дворце и сотни небольших темных покоев, но не могли  запомнить, что  они  уже  видели,  а  чего еще не видали, и шатались везде поодиночке, попарно или кучками, хвастаясь друг  перед  другом, что ведут себя совсем как люди. Они пили из водоемов и мутили в них  воду,  потом дрались из-за воды, потом собирались толпой и бегали по всему городу, крича:

-- Нет в джунглях народа более мудрого, доброго, ловкого, сильного и кроткого, чем Бандар-Логи!

Потом все начиналось снова, до тех пор пока им не надоедал город,  и  тогда  они  убегали  на вершины деревьев, все еще не теряя надежды, что когда-нибудь Народ Джунглей заметит их.

Маугли, воспитанный в Законе Джунглей,  не  понимал  такой жизни,  и  она  не  нравилась  ему.  Обезьяны  притащили  его в Холодные Берлоги уже к вечеру, и, вместо того чтобы лечь спать, как сделал бы сам Маугли после долгого пути, они схватились  за руки  и  начали  плясать и распевать свои глупые песни. Одна из обезьян произнесла речь перед своими друзьями и сказала им, что захват  Маугли  в  плен  отмечает  начало  перемены  в  истории Бандар-Логов,  потому  что  теперь  Маугли покажет им, как надо сплетать ветви и тростники для защиты от холода и дождя.

Маугли  набрал  лиан  и  начал  их  сплетать,  а  обезьяны попробовали  подражать  ему,  но  через  несколько минут им это наскучило, и они  стали  дергать  своих  друзей  за  хвосты  и, кашляя, скакать на четвереньках.

-- Мне  хочется  есть, -- сказал Маугли. -- Я чужой в этих местах -- принесите мне поесть или позвольте здесь поохотиться.

Двадцать или  тридцать  обезьян  бросились  за  орехами  и дикими  плодами  для  Маугли,  но  по  дороге  они подрались, а возвращаться с тем, что у них осталось, не стоило труда. Маугли обиделся и рассердился, не говоря уже о том, что был голоден, и долго блуждал по пустынным улицам, время  от  времени  испуская Охотничий Клич Чужака, но никто ему не ответил, и Маугли понял, что он попал в очень дурное место.

"Правда  все  то,  что  Балу  говорил  о  Бандар-Логах, -- подумал он про себя. -- У них нет  ни  Закона,  ни  Охотничьего Клича,  ни  вожаков  --  ничего,  кроме  глупых  слов  и цепких воровских лап. Так что если меня тут убьют или я умру  голодной смертью,  то буду сам виноват. Однако надо что-нибудь придумать и вернуться в мои родные джунгли. Балу, конечно,  побьет  меня, но  это  лучше,  чем  ловить дурацкие розовые лепестки вместе с Бандар-Логами".

Как только он подошел к городской стене,  обезьяны  сейчас же  оттащили  его  обратно, говоря, что он сам не понимает, как ему повезло, и стали щипать его, чтобы он  почувствовал  к  ним благодарность… Обиженный,  сонный и голодный Маугли все же не мог не смеяться, когда обезьяны начинали в двадцать  голосов  твердить ему,  как  они  мудры,  сильны  и добры и как он неразумен, что хочет с ними расстаться.

-- Мы  велики!  Мы  свободны!  Мы   достойны   восхищения! Достойны  восхищения,  как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим -- значит, это правда! -- кричали  они.  --  Сейчас  мы тебе  расскажем  про  себя,  какие мы замечательные, раз ты нас слушаешь и можешь передать наши слова Народу Джунглей, чтобы  в будущем он обращал на нас внимание.

Маугли  с  ними  не  спорил,  и сотни обезьян собрались на террасе  послушать,  как  их   говоруны   будут;   петь   хвалы Бандар-Логам,  и когда болтуньи-обезьяны останавливались, чтобы перевести дух, остальные подхватывали хором:

-- Это правда, мы все так говорим!

Маугли кивал головой, моргал глазами и  поддакивал,  когда его спрашивали о чем-нибудь, и голова у него кружилась от шума.

"Шакал Табаки, должно быть, перекусал их всех, -- думал он про себя,  --  и  они  теперь  взбесились. Это у них бешенство, "дивани".